История беговой обуви: от древних сандалий до карбона и последних разработок

Бег — одно из древнейших занятий на планете. Люди бегали ещё несколько миллионов лет назад, однако нормальная обувь появилась сравнительно недавно.

По большому счёту, чтобы ходить пешком или бегать, нам не нужна обувь — любое движение заложено в нас природой. Выходцы из Африки с детства и на протяжении многих лет бегают босиком, прежде чем у них появляются кроссовки. И это не мешает им стать олимпийскими чемпионами, скорее, напротив, становится преимуществом перед атлетами с других континентов.

Бег босиком полезен, но не всегда безопасен, особенно когда речь идёт о шоссейном беге на длинные дистанции или каком-нибудь горном старте. В кроссовках комфортнее, безопаснее и быстрее.

Специализированная обувь для бега появилась не так давно: каких-то сто лет назад спортсмены бегали в чём попало. Например, в 1896 году первый олимпийский чемпион по марафону преодолел дистанцию в ботинках. Только через пятьдесят лет в мире появились более привычные нам кроссовки для бега.

В этой статье расскажем о том, как изобрели спортивную обувь, как выглядели предшественники кроссовок и первые модели обуви для бега. Как появились известные спортивные компании и как они совершенствовали обувь.

Этот материал не только про историю кроссовок. За каждой парой обуви стояли люди, которые хотели изменить этот мир и сделать его лучше. Эта статья и о них.

В чём бегали в Древнем мире и в Средневековье

Человек бегал всегда. Наши предки, homo habilis, часами охотились за антилопами и спасались от хищников. В то время бег был не просто частью жизни, хобби или развлечением, а способом выжить.  

Чтобы преодолевать десятки километров, предкам не требовалась обувь. Вместо этого у них были сильные мышцы, крепкие ступни, пружинистые связки и подвижные пальцы.

Миллионы лет человек ходил и бегал босиком. В 1938 году археолог Лютер Крессман в пещере Форт-Рок в штате Орегон обнаружил нечто, напоминающее обувь. У неё была простая конструкция: подошва из коры, плетёный верх из полыни, который закрывал пальцы, и ремешки, обвивающие пятку.

Учёные определили, что находке — от 9300 до 10500 лет, и это самая древняя обувь, найденная на планете.

Похожие образцы, но более поздние, были обнаружены в Армении (3500 г. до н.э.), в Испании (4170 г. до н.э.) и в штате Миссури в США (6275 г. до н.э.).

В 776 году в Древней Греции состоялись первые Олимпийские игры. Хотя обувь существовала уже несколько тысячелетий, олимпийцы соревновались босиком.

К Олимпиаде готовились с детства. «Мальчики в Древней Греции занимались борьбой, гимнастикой и бегом под руководством совершеннолетних. Их дебютом становился бег с факелами на местных религиозных праздниках, они бегали эстафетами и поодиночке. Эгей бежал голым и босым, его тело было натёрто оливковым маслом», — писал норвежский историк бега Тур Гутос.

Соревнования без одежды и обуви — древнегреческий обычай. Считалось, что если спортсмен бежал обнажённым, а кожа блестела от оливкового масла, — это запугивало иностранных соперников.

Первое время это срабатывало: например, тот самый Эгей босиком выиграл спринтерский забег на одну стадию — 192 м. Тогда это был не круг по стадиону, а прямая — спортсмены бежали в одну сторону, разворачивались и бежали обратно.

Олимпийские игры становились популярными, и на старте всё чаще появлялись выходцы из других стран. Они не просто участвовали, но и выигрывали забеги у местных спортсменов.

Греки пытались понять, в чём дело, и заметили, что приезжие выходят на стадион в какой-то обуви. У одних на ногах были сандалии, а этруски (выходцы из северной Италии) пошли ещё дальше — к сандалиям прибили металлические гвоздики.

Каждый из вариантов улучшал сцепление с поверхностью и повышал шансы на победу. Можно сказать, что уже в Древнем мире появились первые образцы, которые напоминали шиповки.

Последние официальные Олимпийские игры древности были проведены в 394 году до нашей эры. После этого Греция стала частью Римской империи, и Игры перестали проводиться. Однако спортивные состязания на территории Греции продолжались, просто теперь это была не Олимпиада.

В Древнем Риме Олимпийские игры не прижились: куда популярнее оказались гладиаторские бои. Спорт не был массовым явлением, не был частью римской культуры.

Так, римская элита считала глупостью занятия спортом в обнажённом виде, что проповедовали греки. Однако индивидуально спортом в Риме всё же занимались. Причём те, кого сейчас бы назвали селебрити: так, для здоровья бегали и философ Сенека, и император Марк Аврелий.

В Средневековье официальных международных соревнований практически не было. Если какие-то турниры и устраивались, то в основном внутри страны. Например, в XVII веке в Англии проводились так называемые Дуврские или Котсуолдские Олимпийские игры, где главным было не победить, а хорошо провести время.

Забеги там тоже были, но образцов обуви с того времени не осталось. Что интересно, эта «Олимпиада» проводится до сих пор.

В XV веке в Центральной Европе появилась потребность в скороходах. Они выполняли служебные и торговые поручения, доставляли послания между населёнными пунктами и даже государствами. Чтобы успевать всё, скороходы часто переходили на бег. Поговаривают, что за сутки такой посыльный мог запросто преодолеть расстояние в сто километров.

Про обувь того времени известно немногое. Например, одна из подробностей: «обувь с разноцветными лентами», которую носили посыльные в Милане в середине XVIII века.

Известен случай, когда скороходы увидели полицейского, разгуливающего в такой обуви с лентами, и угрожали ему расправой, если тот не снимет её. Что интересно, глава города встал на сторону посыльных, сказав, что разноцветные ленты могут носить только они.

«В дело вступает Чарльз Гудиер»: открытие, которое создало индустрию спортивной обуви

В XIX веке знатный человек в Вене мог иметь целый штат рассыльных. Каждую весну проводился экзамен — кандидаты, желавшие попасть в штат, участвовали в забеге на 18 км в парке Пратер. На зрелище стекалось несколько тысяч человек. Играл оркестр, зрители делали ставки, а победитель получал деньги и славу.

Как сейчас бы сказали — не просто забег, а спортивный праздник. Что касается обуви, то у каждого была лёгкая обувь из мягкой зелёной кожи. Это ещё не кроссовки, но то, в чём можно преодолевать длинные дистанции.

В 1830-е годы в приморских городах США и Великобритании люди носили так называемую «песочную обувь». Она идеально подходила для походов на пляж: лёгкий парусиновый верх и подошва из пробки. Но была проблема: при контакте с водой она быстро приходила в негодность. Нужно было что-то понадёжнее.

В 1832 году американец Уэйт Вебстер нашёл решение: он запатентовал процесс прикрепления каучуковой подошвы к обуви. В то время в Америке царил каучуковый бум — в производство вкладывались огромные деньги, а из материала изготавливали всё — от шляп и плащей до лодок.

Изобретатель был близок к важному открытию, вот только каучук подвёл — хотя он действительно был водонепроницаемым, на жаре моментально плавился. На морозе каучук тоже был хрупким.

Каучуковая лихорадка, вспыхнувшая внезапно, так же стремительно сошла на нет. Разочарованные инвесторы махнули рукой. Лишь несколько людей поверили в то, что история с каучуком не завершена. Среди них был Чарльз Гудиер.

На протяжении десятка лет энтузиаст колдовал над каучуком, пытаясь раскрыть тайну: за счёт чего этот материал может быть устойчивым к внешним условиям среды. Он смешивал каучук с сотней разных химических веществ — ничего не получалось.

Все эксперименты Гудиер проводил, находясь под жесточайшим давлением: его предыдущий бизнес прогорел, а ожидания новых инвесторов он не оправдывал. Чарльз заложил всё имущество, вплоть до мебели, чтобы его большая семья могла на что-то жить. Но всё было впустую: одна за другой тысячи попыток оказывались неудачными — каучук разваливался.

Несчастья на этом не заканчивались. Трое детей изобретателя умерли в младенчестве, а сам он несколько раз оказывался в долговой тюрьме. Однако и там Гудиер химичил над каучуком.

В 1839 году Чарльз провёл очередной эксперимент. На раскалённую плиту капнул каучук, серу, свинцовые белила, и эта смесь, несмотря на высокую температуру, сохранила форму. Ещё несколько лет он потратил на то, чтобы добиться совершенства. Процесс получения из каучука резины был назван вулканизацией.

В 1844 году изобретатель, наконец, подал заявку на патент. Но выяснилось, что не он один колдовал над каучуком: у Гудиера был конкурент, и он оказался недобросовестным. За год до подачи заявки производитель обуви Гораций Дей выведал у Гудиера секреты только что открытого процесса вулканизации и использовал открытие в своих целях.

Споры длились несколько лет и закономерно перетекли в суд. Оба наняли самых топовых адвокатов Америки. Дея защищал Руфус Коэйт, который выигрывал заведомо проигрышные дела, а Гудиера — блестящий оратор, конгрессмен Дэниел Уэбстер. Посмотреть на битву титанов юриспруденции пришли семьсот человек. 

Оба выступили перед судом, и Уэбстер закончил речь такими словами:

«У него было два дела, его семья и его открытие… Не обращая внимания на трудности, с которыми он сталкивался, он двигался вперёд. Его упрекали, и он сносил это. Если наступала нужда, он страдал от неё, но всё равно продолжал».

Гудиер выиграл суд. В 1850-е годы лицензиаты его патентов выпускали 5 миллионов пар обуви в год. Сам Гудиер не выпускал обувь, а зарабатывал только на своём открытии.

Однако доходов от авторских отчислений всё равно не хватало покрыть его многочисленные долги. Гудиер умер спустя всего семь лет после победы в суде, а его долги составляли сотни тысяч долларов. Только через несколько лет его семья стала получать более серьёзные отчисления, а сын, Гудиер-младший, продолжил дело отца. 

В 1875 году он запатентовал станок, благодаря которому каблук крепили к резиновой или кожаной подошве без клея, с помощью строчки и кожаного канта.

Спустя ещё два десятилетия в Акроне в штате Огайо Фрэнк Зиберлинг основал компанию Goodyear Tire and Rubber Company — в честь создателя вулканизированной резины. Сейчас шины Goodyear — одни из самых известных в мире. А талария, крылатая сандалия, стала узнаваемым логотипом компании.

Вторая половина XIX века: появляются первые кроссовки и шиповки

Сам того не зная, Чарльз Гудиер сделал открытие, которое повлияло на всю индустрию спортивной обуви, а точнее, дало ей старт. Хотя в те времена массового спорта не было, изобретение Гудиера вскоре нашло своего покупателя.

В начале XIX века произошла промышленная революция: фабрики становились современнее, труд — более автоматизированным, а производство — более дешёвым и массовым. В результате этого у части населения стало появляться свободное время и новый досуг. Так, в середине XIX века в Англии возник крокет, и в 1860-е на основе изобретения Гудиера сделали кроссовки для этой игры.

Обувь для крокета — это первые в мире кроссовки

Выглядели они так: лёгкий парусиновый верх, который крепился к резиновой подошве. Собственно подошва — это и есть результат трудов Гудиера, прочная и устойчивая к разным погодным условиям.

В этой обуви не только играли, но и просто гуляли. Честно говоря, первые кроссовки больше напоминали современные кеды, однако они всё равно были удобнее, чем, скажем, сапоги или туфли.

Вскоре эта обувь получила название «плимсоллы», и вот почему. На кроссовках была цветная горизонтальная линия, разделяющая верх и подошву. Похожая линия есть на корпусе корабля — она означает максимальную глубину, на которую в воду может погрузиться корабль.

Эта и есть безопасная линия Плимсолла. По аналогии с кораблём кроссовки остаются «безопасными» и комфортными, если вода не поднимается выше этой линии.

Благодаря резиновой подошве, обувь была такой бесшумной, что её надевали даже воры (sneak thief — бесшумный вор). По одной из версий так появилось название sneakers, что теперь в буквальном переводе означает «кроссовки».

Забегая вперёд, скажем, что российское слово «кроссовки» появилось в 1970-х: название произошло от кроссовых туфель — обуви для бега на длинные дистанции. Правда, те туфли не имели ничего общего с привычными нам современными кроссовками. В то время в Советском Союзе можно было обнаружить образцы adidas, которые выпускались в очень ограниченном количестве. 

В 1860-е годы фирма Thomas Dutton and Thorowgood создала первые в мире шиповки, если не считать древнегреческих. И это изобретение — первая специализированная обувь для бега. У них был кожаный верх, ремешок, а в подошву были вкручены металлические шипы.

Однако наибольшую известность приобрели шиповки, созданные в 1895 году. Когда за дело взялся сын кондитера Джозеф Фостер.

Ему было всего 14, и он в своей спальне в Болтоне начал разработку новых кроссовок для бега. Фостер был членом бегового клуба и вечно отставал от сверстников. Он решил, что ему должна помочь инновация.

В ночь перед забегом мальчик начал колдовать над кроссовками. Он сшил двойную подмётку: к верхней подошве пришил шипованный слой. Работал Джозеф при свечах: на вторую кроссовку ему не хватало ни света, ни терпения. Намучившись, он просто прибил подмётку гвоздями.

В этом изобретении спортсмен и вышел на старт на следующий день. Неожиданно для себя и соперников Джозеф быстро оказался в лидерах: шипы вонзались в гаревую дорожку и давали идеальный толчок для каждого шага.

Так продолжалось несколько кругов, пока Джозеф не почувствовал, что шипы вонзаются не только в гарь, но и в его стопы. Вскоре он споткнулся и упал, а на финиш пришёл предпоследним.

От одноклубников Джозеф получил щедрую порцию насмешек. Он вернулся к себе домой, остатки самодельных шиповок забросил в пыльный угол чулана, а сам закрылся в спальне. Но вскоре вернулся к своей идее.

Несколько месяцев он совершенствовал кроссовки, пока не добился приемлемого результата. На следующем забеге Фостер финишировал вторым. На смену насмешкам от одноклубников пришли первые заказы — они хотели, чтобы Джозеф изготовил им пару шиповок.

В 1900 году он создал компанию J.W. Foster, а через четыре года в шиповках Фостера англичанин Альфред Шрабб установил три мировых рекорда.

Шиповки Фостера

В 1920-е годы бегуны в этих шиповках становились олимпийскими чемпионами. Среди них были британец Гарольд Абрахамс и шотландец Эрик Лиддел — их противостояние было запечатлено в легендарном фильме «Огненные колесницы». На Олимпиаде 1924-го Абрахамс выиграл стометровку, а Лиддел — забег на 400 м.

Спустя тридцать лет, в 1958 году, внуки Фостера, Джефф и Джо, основали новую обувную компанию — Reebok. Название взято из южноафриканского словаря: rhebok — это антилопа. Через некоторое время Джефф и Джо выкупили права на J.W. Foster & Sons, которая стала частью Reebok.

Влияние первых Олимпийских игр: открывается множество спортивных компаний

Вернёмся в конец XIX века. В 1896 году Пьер Кубертен возродил Олимпийские игры: они стартовали на исторической родине — в Афинах.

Спортсмены бежали в чём попало: в основном это были какие-то ботинки или туфли. Грек Спиридон Луис бежал марафон в ботинках, которые перед стартом ему подарили односельчане. Именно в них Луис разменял три часа на марафоне (в тот момент дистанция была 40 км) и стал первым олимпийским чемпионом на этой дистанции.

Это интересно: История Фидиппида: 40 км из Марафона в Афины или 240 км из Афин в Спарту

Первые Олимпийские игры вызвали огромный общественный резонанс: их обсуждали, о них писали газеты по всему миру. Все отмечали, что игры возродили благородный дух спортивного соперничества. Спорт стал популярнее, люди всерьёз им заинтересовались — программа Олимпийских игр 1900 г. была уже вдвое больше, чем в Афинах.

Олимпийский бум продолжился на заводах: обувные компании стали появляться по всему миру. В 1898 году на берегу реки Saucony Creek в штате Пенсильвания четверо бизнесменов основали обувную компанию Saucony. Изгиб реки стал частью логотипа компании, который используется до сих пор.

Saucony считается одной из старейших среди действующих спортивных компаний в мире. К слову, американский бренд появился за 50-60 лет до таких гигантов, как adidas и Nike. Правда, в сравнении с этими брендами Saucony долго оставалась локальной компанией и не билась за господство на глобальном рынке. Тем не менее сейчас это узнаваемый бренд во всём мире.

В 1906 году в Японии 18-летний Ричахи Мизуно вместе с братом открыл магазинчик, где продавал бейсбольные мячи и спортивную одежду, привезённые из США. Уже через год они запустили собственное производство. Братья постоянно экспериментировали и пробовали новое: делали инвентарь для бейсбола, гольфа и лыжного спорта.

Удивительно, но логотип у Mizuno появился лишь спустя восемьдесят лет после открытия первого магазина. В 1983 году компания выпустила кроссовки RunBird, на котором в виде символа изображена летящая птица. С этого момента она и стала логотипом компании.

Спустя пять лет на Олимпиаде в Сеуле в шиповках Mizuno золотые медали выиграли американские спринтеры — Флоренс Гриффит-Джойнер и Карл Льюис.

В тот год, когда братья Мизуно в Осаке открывали спортивный магазин, в другой части света, в Бостоне, Уильям Райли в собственном дворе с интересом наблюдал за тем, как двигаются… курицы. Он обратил внимание, что куриные лапки имеют три точки опоры, и это, по его мнению, создаёт идеальный баланс.

Это наблюдение вдохновило его создать супинатор — с его помощью пятка получала дополнительную поддержку. Так появился бренд New Balance.

Сначала компания выпускала ортопедические стельки и обувь, а спустя несколько десятилетий переключилась на производство легкоатлетической обуви.

В 1960 году New Balance выпустила модель Trackster, которая стала революционной для того времени. Впервые производители обуви учли, что у людей отличаются не только размеры стопы, но и её ширина, — Trackster вышла в разных модификациях.

Также у этих кроссовок была рифлёная подошва, которая делала сцепление с поверхностью лучше. Модель быстро стала популярной среди шоссейных бегунов.

Ссора, изменившая мир спортивной обуви

В начале 1920-х в окрестностях немецкого городка Херцогенаурах бродил молодой человек. Это была не бесцельная прогулка: он собирал всё, что попадалось на глаза, но в основном куски кожи, вещмешков и парашютов. Всё это осталось после Первой мировой войны, — и могло пригодиться ему в ремонте обуви.

Молодого человека звали Адольф Дасслер. Или сокращённо Ади.

Первая фабрика, гитлеровская Олимпиада и американец в немецких шиповках

Мастеру нравилось его занятие, но он мечтал о большем — хотел создавать специализированную спортивную обувь. Несмотря на послевоенный кризис, в Германии были популярны спортивные клубы — для них мастер и планировал изготавливать обувь.

В 1924 году он открыл фирму и позвал к себе старшего брата — Рудольфа. Или Руди. Так появилась Gebrüder Dassler Schuhfabrik — обувная фабрика братьев Дасслеров.

Их мать работала в прачечной, и первые кроссовки Дасслеров создавались там же — в подсобном помещении. Братья сразу разделили обязанности: Ади отвечал за производство и дизайн обуви, а Руди — за продажи. Дела компании быстро пошли в гору: бегуны брали шиповки, а футболисты — бутсы.

Мировую известность обувь Дасслеров получила в 1936 году, но сначала немного контекста.

В августе того года в Берлине проходили Олимпийские игры. Открытие выглядело зловещим: многочисленные транспаранты со свастикой, вытянутые вперёд руки, приветствующие вождя, и собственно сам вождь, выступающий с речью перед атлетами.

В Германии уже вовсю шла политика расовой дискриминации, однако мало кто догадывался о предстоящей войне, которая коснётся всего мира.

Некоторые называют эту Олимпиаду позорным пятном в истории Международного олимпийского комитета, но так сложилось, что проведение Игр отдали Германии в 1931 году — за два года до прихода Гитлера к власти.

Когда Гитлер взял Германию в свои руки, братьям Дасслер пришлось вступить в нацистскую партию, чтобы сохранить производство. Но Ади Дасслера, прежде всего, заботил бизнес и популярность их бренда. Он думал о предстоящей Олимпиаде, как об отличном поводе раскрутить бренд.

Младший из Дасслеров умел налаживать контакты. Он был хорошо знаком с главным тренером по лёгкой атлетике сборной Германии. Ади показал ему шиповки и легко убедил, чтобы все немецкие легкоатлеты выступали именно в них.

На этом предприниматель не остановился. Незадолго до олимпийских забегов он подошёл к темнокожему американцу Джесси Оуэнсу и предложил ему пару шиповок, которые Ади сшил лично. На тот момент Оуэнс был легендой — за год до этого он установил несколько мировых рекордов.

Джесси был восхищён обувью, но недоумевал, почему немец раздаёт ему подарки. На родине многие отговаривали Оуэнса от поездки в Германию, где идея превосходства одной расы над остальными была возведена в абсолют. Джесси рискнул, а теперь удивлялся немецкому радушию.

Американец на всякий случай поинтересовался у Дасслера: «Надеюсь, они не развалятся прямо во время соревнований?». Но Ади заверил, что это лучшие шиповки, которые есть в мире. Джесси одобрительно кивнул и решил, что побежит именно в них.

Тот факт, что Оуэнс был главным конкурентом немецких легкоатлетов, Дасслера не смутил. Ничего личного, просто бизнес.

В Берлине Джесси Оуэнс завоевал четыре олимпийских золота: в беге на 100 м, на 200 м, в эстафете 4х100 м, а ещё в прыжках в длину. Всё это — на глазах того, кто всей душой ненавидел темнокожих.

Гитлер был в бешенстве. Можно лишь догадываться, что случилось бы с Дасслером, если бы фюрер узнал, что тот специально обул Оуэнса в свои шиповки. Однако всё обошлось: немецких атлетов на пьедестале в Берлине тоже было предостаточно. По количеству золота и общего количества медалей немцы с запасом обошли всех, включая американцев.

В олимпийский год фабрика Дасслеров принесла рекордную выручку.

Конфликт во время войны, рождение Puma и adidas

Несмотря на успех предприятия, отношения между братьями были непростыми. У каждого была своя семья, дети, и обе семьи жили в одном доме. Нередко это приводило к ссорам по любому поводу. 

Рудольф особенно недолюбливал младшего брата: он считал, что тому постоянно во всём везёт. Так случилось и во время Второй мировой войны. Обоих братьев призвали на службу, но вскоре выяснилось, что Ади — незаменимый сотрудник на предприятии, без него производство было неэффективным.

Он получил так называемую «бронь», которая защищала его от призыва, и вернулся на фабрику. Это разозлило Рудольфа.

Рабочих рук на заводе катастрофически не хватало, и заказы сложно было выполнять в том же объёме, что и до войны. Биограф братьев Дасслеров, Барбара Смит, рассказывает, что Ади Дасслер специально запросил советских военнопленных, чтобы те работали у него на заводе.

Когда Херцогенаурах атаковали американские истребители, братья вместе с семьями укрылись в убежище. Руди и его семья оказались там первыми, следом присоединился Ади с женой. Заходя внутрь, он сказал: «Опять эти свиньи вернулись!». Руди тут же взорвался от ярости: он посчитал, что брат имеет в виду его семью.

Очередная ссора, на этот раз — самая яростная. Никто не мог переубедить Рудольфа, что Ади говорил про американские самолёты. С этого момента их отношения испорчены.

После войны братьев много раз допрашивали американцы. Ади удалось доказать, что он не работал на нацистский режим. Один из свидетелей сказал: «Сколько я его знал, его политикой был только спорт».

А вот Руди из-за связей с гестапо отправили в лагерь для интернированных. Правда, вскоре он вернулся оттуда — из-за недостатка доказательств. В действительности, Руди практически не служил — он то и дело дезертировал, сбегал, и его постоянно арестовывали.

Когда Рудольф вернулся, они с Адольфом собрали рабочих и предложили выбрать, с кем они пойдут дальше. Те, кто производил обувь, остались с Ади, те, кто отвечали за продажи, — с Руди.

Старший из Дасслеров взял на себя руководство новой обувной фабрикой. Вслед за этим братья скрупулёзно поделили всё имущество — от станков до патентов.

Больше не было никакой Gebrüder Dassler Schuhfabrik. Теперь Херцогенаурах был разделён на две части по реке Аурах: на одном берегу находилась фабрика Ади, на другом — фабрика Руди. 

Братья быстро придумали новые названия компаниям. Ади соединил части своего имени и фамилии — и появился adidas. Руди тоже был буквален и назвал компанию Ruda. Правда, кто-то ему подсказал, что слово звучит так себе: нет никакой ассоциации, что это про кроссовки.

Тогда Рудольф изменил название на Puma. Он посчитал, что раз это хищное животное перемещается быстро и незаметно, то атлеты, надевающие эти кроссовки, должны быть такими же.

Раздел бизнеса повлиял и на атмосферу в городе: те, кто работал на adidas, не сидели за одним столом с работниками Puma, и наоборот. У братьев разразилась очередная война: кто больше произведёт? Чью обувь будут носить бегуны?

Чех, прославивший adidas

В 1952 году в Хельсинки состоялись XV летние Олимпийские игры, где в беге на длинные дистанции блистал чех Эмиль Затопек. Удивительно, но факт: как и Оуэнс шестнадцатью годами ранее, Затопек бежал в шиповках, которые изготовил Ади. Только на сей раз это уже были adidas. В них Эмиль выиграл забеги на 5000 и 10 000 м.

В той же обуви, только без шипов, Затопек вышел на старт своего первого в жизни марафона — и тоже не оставил соперникам шансов. Это была простая кожаная обувь на тонкой подошве, больше напоминающая кеды, нежели кроссовки. Весили они 339 грамм.

Как именно Ади вышел на Затопека, остаётся неизвестным, но очевидно, что младший из Дасслеров замечал перспективных атлетов и умел найти с ними общий язык.

Читайте также: Эмиль Затопек: история великого чешского стайера

История трёх полосок: adidas был не первым

Сейчас adidas сложно представить без трёх полосок, но так было далеко не всегда. Ади Дасслер выпускал кроссовки по меньшей мере уже двадцать лет, но до середины XX века его обувь внешне никак не выделялась из общей массы.

На кроссовках того периода можно было увидеть одну или две полоски либо вообще ни одной. На шиповках Джесси Оуэнса было две полоски, но использовались они не как логотип, а для дополнительной поддержки кожи. Когда между Дасслерами произошёл разрыв, каждый озаботился, чтобы их кроссовки можно было отличить.

Полоски использовались не только на спортивной обуви, но и на повседневной. Как-то раз Ади пристально посмотрел на кроссовки, в которых ходят его рабочие: на тёмных кроссовках ярко выделялись белые полоски. Их количество разнилось от двух от шести. Инноватор решил, что именно полоски могут стать основой логотипа.

Ади посчитал, что три полоски — самое оптимальное, легко считываемое и узнаваемое. В 1949 году он зарегистрировал торговый знак на этот логотип. Чуть ранее Рудольф проделал то же самое, только со своим логотипом: им стала пума, которая прыгает через кольцо буквы D.

Всё бы хорошо, вот только на Олимпиаде в Хельсинки Ади увидел, что в трёх полосках уже бегают, и это не его обувь и не его спортсмены. В тёмных шиповках с тремя полосами хозяйничали финны.

Оказалось, что местный бренд Karhu, производитель спортивной экипировки, уже занял этот логотип. К слову, на тот момент Karhu был даже более видным брендом, чем adidas: финны одевали и обували олимпийцев ещё в 1920-е годы.

Сразу после Олимпиады Дасслер-младший пошёл договариваться. Он понимал, что три полоски ему очень важны. Финны же посчитали, что в этом логотипе нет ничего особенного.

Права на три полоски финны продали за 1600 евро и две бутылки шнапса

С этого момента adidas стал безоговорочным обладателем своего товарного знака. Тогда, в середине XX века, мало кто мог подумать, что этот логотип станет узнаваемым во всём мире.

Спал на вокзале, вдохновлялся щупальцами кальмара: удивительная история основателя ASICS

В тот же год, когда Ади Дасслер регистрировал товарный знак на три полоски и ещё не подозревал, что ровно такой же существует в Финляндии, на обломках Японской империи, в городе Кобе, Кихачиро Оницука размышлял над тем, как вдохновить японскую молодёжь.

Время было тяжёлое, послевоенное, экономика страны была в упадке. Оницука посчитал, что спорт и здоровый образ жизни могут поднять моральный дух молодёжи и всего населения. Он вдохновился олимпийскими идеями: соблюдать правила, играть честно, стараться изо всех сил, постоянно тренироваться и выступать на соревнованиях.

Кихачиро начал с кроссовок, правда, не для бега, а для баскетбола. Он создал их, но первыми образцами был недоволен: обувь оказалась слишком скользкой, сцепление было плохим, игроки часто падали.

Бизнес не оправдывал ожиданий. Оницука в одиночку продавал кроссовки, но выручка была невысокой. Денег на жильё ему не всегда хватало, поэтому временами приходилось спать на вокзальной скамейке. Но Кихачиро не отчаивался.

Он мучился над кроссовками, пока однажды на него не снизошло озарение. Это случилось во время ужина. Перед японцем лежала тарелка с салатом из кальмара: инноватор заметил, насколько плотно присоски цепляются за тарелку. Он понял, что эту идею может использовать в своих кроссовках.

И вот что из этого вышло:

В 1949 году Кихачиро основал компанию Onitsuka. В тот момент будущий ASICS выглядел так: основатель, два сотрудника, стол и телефон.

Вскоре Кихачиро понял, что хотя баскетбол — интересный вид спорта, но далеко не самый популярный в Японии. Другое дело — бег. Оницука принялся мастерить кроссовки, в которых можно преодолевать длинные дистанции. Сам Кихачиро не бегал, поэтому он наблюдал за другими спортсменами, общался с ними и с тренерами.

В 1950-х он изобрёл Marathon Tabi — первую модель для бега. Сделана она по образу и подобию традиционных японских носков таби, в которых большой палец отделён от остальных. Но в отличие от носков здесь была резиновая подошва и плотный верх из парусины.

Одним из первых, кто опробовал эту модель, стал Сигэки Танака. Когда в 1945-м американцы сбрасывали бомбу на Хиросиму, 14-летний Танака находился всего в 20 милях от города. Ему повезло.

Спустя шесть лет после этого он стал первым японцем, кто выиграл Бостонский марафон. Когда Танака финишировал, вокруг стояла гробовая тишина. Победа японского атлета — неожиданная для американцев, но знаковая в спортивной истории его страны. А помогла ему в этом первая разработка Оницуки.

Разработка Magic Runner

Оницука продолжал совершенствовать обувь. Однажды он спросил марафонца Тору Тэрасаву, возникают ли какие-нибудь проблемы с обувью во время бега. Тот ответил прямолинейно: мозоли. Они ощущались после 16 км бега.

Кихачиро проконсультировался с врачами, провёл собственные наблюдения и понял, что в обуви не хватает вентиляции. Сейчас это кажется очевидным, но в середине XX века к этому нужно было прийти опытным путём.

Как-то раз Оницука принимал ванну. Он внимательно посмотрел на пальцы ног и рук и нашёл их сморщенными. Тут до него и дошло: ровно то же самое происходит и с пальцами в кроссовках — слишком много тепла и никакого воздуха. Нужна вентиляция.

В 1960 году Оницука выпустил новинку Magic Runner с лёгким верхом и перфорацией по бокам. Терасаве и другим японским марафонцам обувь понравилась: мозоли практически не беспокоили.

Правда, в тот год победить на летней Олимпиаде в Риме им не удалось: звездой марафона стал эфиоп Абебе Бикила, которому обувь и вовсе была не нужна. Пробежав по «вечному городу» босиком Бикила установил новый мировой рекорд (2:15:16).

Три года потребовалось Терасаве, чтобы улучшить рекорд Бикилы: на сертифицированной трассе на острове Кюсю ему это удалось (2:15:15). Разница между результатами японца и эфиопа — 0,4 с, но формально это был новый мировой.

В 1964-м новшество японского гения решил опробовать сам Бикила. Момент для обкатки кроссовок он выбрал удачный — Олимпиаду в Токио.

На глазах миллионов японцев, которые не знали, плакать им или восхищаться, Бикила выиграл второе олимпийское золото в марафоне и установил новый мировой рекорд. В кроссовках получилось «чуточку» быстрее, чем в Риме, — 2:12:11.

Шиповки Лассе Вирена, новое название компании

В конце 1960-х Onitsuka успешно вышла на зарубежный рынок. Японские кроссовки надевали и американские студенты, и профессиональные спортсмены. О первых мы расскажем чуть позднее, а пока поговорим об интересном случае, который произошёл с финном Лассе Виреном и его шиповками «Тайгерс».

Монреаль, финальный забег на 10 000 м. Возле беговой дорожки прозвенел колокольчик, и Вирен ушёл на последний круг. Его преследовал португалец Карлос Лопеш, но с каждым шагом Лассе уверенно отдалялся от него. Шаги финна были длинными, размашистыми и частыми.

Через пару десятков секунд Лассе Вирен поднял руки к небу — только что он стал трёхкратным олимпийским чемпионом. Через несколько дней ему предстоит финальный забег на 5000 метров. Вирен может повторить собственное достижение — за одну Олимпиаду выиграть обе стайерские дистанции на стадионе.

Но вскоре после финиша Вирена дисквалифицировали и не допустили на финал «пятёрки». Почему?

Всё из-за жеста. Когда Лассе приходил в себя после забега, он снял шиповки, поднял их над головой и сделал круг почёта по стадиону. Камеры выхватывали не только чемпиона, но и, разумеется, его обувь. На синих шиповках красовались пересекающиеся полоски — отсылка к тиграм, ну и заодно — к логотипу «Оницуки».

Международный Олимпийский Комитет (МОК) посчитал, что таким образом финн прорекламировал японский бренд.

Вирен же искренне клялся, что никакой рекламы не было, что на самом деле эти шиповки натёрли ему мозоли, потому он их и снял. Финн подал апелляцию, и МОК решил ему поверить. После этого Вирен уверенно выиграл забег на 5000 м, сделав два золотых олимпийских дубля.

Как оно было на самом деле —  достоверно неизвестно. В автобиографии «Золочёные шиповки» Вирен повторяет озвученную версию про мозоли. Вряд ли это похоже на рекламу, однако какая разница, если он в итоге победил?

Также неясно, почему именно в шиповках японского бренда бежал финский спортсмен. К слову, на предыдущей Олимпиаде в Мюнхене Лассе выступал в adidas. Связывался ли с ним Оницука или кто-то из компании, как когда-то Адольф Дасслер с Джесси Оуэнсом, также неизвестно.

Читайте также: Лассе Вирен: история последнего «летучего финна» в стайерском беге

Как бы то ни было, жест Вирена запомнили, а ASICS упомянула об этом на своей странице с историей компании.

Кстати, об ASICS. «Оницука» долго была «Оницукой», нося имя своего основателя. Но уже через год после олимпийского Монреаля произошло слияние трёх компаний: собственно, Onitsuka, производителя товаров для спорта и рыбалки GTO и бренда Jelenk. Объединённой компании дали новое название — ASICS.

ASICS — это акроним латинского выражения: Anima Sana In Corpore Sano, что означает «В здоровом теле здоровый дух». Теперь философия компании выражена в её названии. Это то, к чему всегда стремился Оницука: чтобы спорт вдохновлял и поднимал дух. Сначала это было сделано для японской молодёжи, теперь — для спортсменов со всего мира.

Чуть подробнее: История создания ASICS: от мечты до международной компании

Импорт японских кроссовок, название из сна и вафельница, испёкшая подошву

Всё началось с безумной идеи

В 1962 году в Стэнфордской бизнес-школе 24-летний Фил Найт защищал дипломную работу об экспорте японских кроссовок в США. Он был убеждён, что кроссовки из «Страны восходящего солнца» могут стать лидерами на рынке спортивной обуви и выместить доминирующий adidas.

В качестве примера Фил приводил японские фотоаппараты: все пользовались Nikon и Canon, но никто не помнил, как назывались немецкие гаджеты, которые некогда господствовали на этом рынке.

Почему именно кроссовки из Японии были перспективным направлением? Во-первых, они были в пять-шесть раз дешевле adidas: пара немецкого бренда в те времена стоила приличные 30 долларов. Во-вторых, японцы делали качественную обувь.

Фил получил за свой диплом «отлично», и на этом история японских кроссовок в США могла закончиться. Ни сокурсники, ни преподаватель не заинтересовались его идеей, в то время как Фил по-настоящему горел ей.

Он считал идею безумной. В самом деле, кто решится экспортировать кроссовки из Кобе в Портленд, между которыми порядка 4500 морских миль? Насколько это разумно?

Однако Найт посчитал, что будет глупо, если все его наработки по диплому так и останутся наработками. Он начал действовать.

Для начала Фил отправился в кругосветку. Он взял билет в один конец и вылетел на Гавайи. Там — пляж, сёрфинг, бары. В перерывах между этими занятиями он подрабатывал тем, что ходил по домам и продавал энциклопедии.

Проблема была в том, что он ненавидел это делать. Как же он будет продавать кроссовки, если не может расправиться с энциклопедиями? В какой-то момент он думал, не повернуть ли ему домой, но внутренний голос сказал: езжай в Японию.

Там Фил договорился о встрече с представителями «Оницуки». Он понимал: в этом его шанс. «Оницука» на тот момент уже была крупной фирмой. Вместо двух сотрудников и одного стола — сотни служащих, отдельная штаб-квартира, собственная фабрика.

Последний факт как раз и сбил с толку молодого предпринимателя: он приехал в штаб-квартиру, в то время как его ждали на фабрике — хотели показать масштабы производства.

Фил был впечатлён: впервые в жизни он увидел, как кроссовки из его дипломной работы буквально рождаются.

На переговорах Найта застали врасплох вопросом, какую компанию он представляет. Конечно же, никакой компании в тот момент ещё не было. Однако Фил выкрутился и произнёс: «Blue Ribbon Sports». Название появилось из голубых лент, которыми Фила награждали за выступления за Орегонский университет.

Так появилась компания, которая в будущем станет известной как Nike. Там же, в переговорной, он заключил первый контракт на поставку трёх сотен пар обуви.

Тренер-соучредитель и легендарные «Кортесы»

Вернувшись из путешествия, которое охватило десятки стран в Юго-Восточной Азии, Африке и Европе, Фил каждый день проверял почту. Но писем не было. Только через год он получил извещение: долгожданные японские кроссовки прибыли в порт.

Фил решил узнать, что об этих кроссовках думает тренер, с которым он занимался во время учёбы в Орегонском университете. Но это был не просто тренер по бегу, а настоящий лидер, вожак. Его звали Билл Бауэрман.

Он делал всё, чтобы его спортсмены показали максимум возможностей. В частности, Бауэрман постоянно добивался того, чтобы обувь была лёгкой и эффективной. Он разрезал любые кроссовки, которые ему попадались под руки, и проводил эксперименты, смешивая разные химические материалы. Спортсмены Бауэрмана, которых он часто называл «тиграми», всегда носили переделанную обувь.

Японские кроссовки Бауэрману понравились, и он предложил Найту сделку: стать соучредителем компании и войти в долю. Они скинулись по 500 долларов и подписали договор: так в 1964 году Blue Ribbon Sports (или BRS) официально появилась на свет.

Удивительно, что за десять лет до этого Бауэрман вполне мог стать дистрибьютором немецких кроссовок. На него выходил сам Адольф Дасслер, глава adidas. Однако Бауэрмана что-то смутило в его обуви, и он отказался от сотрудничества.

Поначалу Фил Найт лично продавал кроссовки из багажника своего Plymouth Valiant. Это у него получалось куда лучше, чем с энциклопедиями. Среди покупателей было много студентов, которые выступали в студенческой лиге. В том числе и подопечные Бауэрмана. Что символично, его «тигры» теперь носили «Тайгерсы» от Оницуки.

Бауэрман же постоянно колдовал над кроссовками. Для него обувь была не просто экипировкой, а пространством для экспериментов. Он много возился с «Тайгерсами», сбрасывая с них лишние граммы. 

Бауэрман приводил конкретные расчёты, доказывая, что если облегчить кроссовок хотя бы на одну унцию (28,35 г), то в пересчёте на милю спортсмен будет бежать с меньшей нагрузкой, а именно на 55 фунтов или 24,95 кг.

Чем легче вес, который переносит бегун, тем быстрее он бежит. А скорость означала победу, что было крайне важно для Бауэрмана.

Собственной фабрики у BRS не было, поэтому главный изобретатель Nike постоянно обменивался сообщениями с японцами по телеграфу. Те учитывали его пожелания. После многих раундов переписки и доработки появилась модель, выпущенная специально к Олимпиаде в Мехико 1968 года.

Её назвали Aztek, но вскоре выяснилось, что кроссовки с таким же названием выпустил adidas. Немцы тут же пригрозили судом. «Как звали того парня, который дух вышиб из ацтеков?» — спросил Бауэрман. «Кортес», — ответил Найт. Так на свет появилась легендарная модель Cortez.

Бауэрман долго экспериментировал над этими кроссовками, добиваясь идеальной амортизации. «Кортесы» стали не просто одним из первых его изобретений: это была первая в мире модель с промежуточной подошвой по всей длине стопы. Грубо говоря, если раньше была просто подошва, стелька и верх кроссовка, то теперь у кроссовок появился дополнительный слой защиты и амортизации.

В 1973 году журнал Runner’s World назвал Cortez «самыми популярными кроссовками для тренировок на длинные дистанции в США». Их носили все: от бегунов до знаменитостей.

В отличие от многих других кроссовок популярность этой модели вышла за рамки бега. Люди полюбили «Кортесы» за удобство и за лаконичный дизайн. Модель стала многолетним хитом, и BRS не успевала удовлетворять спрос. Люди приходили за «Кортесами» в магазин, продавцы разводили руки, мол, всё разобрали, а новый тираж «печатается» за океаном на японских фабриках.

Если в 1964-м за реализацию первой партии Blue Ribbon Sports получил 1000 долларов, то в 1970-м они продали кроссовки на миллион.

Разрыв с «Оницукой», рождение Nike и легендарного логотипа

Хотя Blue Ribbon Sports уже давно сотрудничал с «Оницукой», полного доверия между компаниями не было. Как признавался Фил Найт, японцы всё время искали способы, как можно увеличить влияние в Америке, а потому часто вели переговоры с конкурентами за спиной у BRS. То есть с другими дистрибьюторами.

Всё это наводило Найта на мысль, что разрыв неизбежен, а значит, нужно было думать о том, как дальше вести бизнес без участия японцев. В 1971 году предприниматель заключил контракт с мексиканской фабрикой: ранее она выпускала обувь для adidas.

Найт сделал заказ на футбольные бутсы. Но для их разработки нужен был логотип. Печатать пересекающиеся линии, символику «Оницуки», не входило в его планы. Нужен был свой.

Фил позвал в офис молодую художницу Кэролин Дэвидсон, которая ранее уже работала над их рекламными брошюрами. Бизнесмен сказал, что ему нужен логотип, но не знал, что он должен изображать. Вся надежда была на воображение художницы. Наконец, Фил выдавил из себя: «Нужно что-то похожее на движение».

Через несколько недель Дэвидсон вернулась с десятком набросков. Найт забраковал почти все, но несколько всё-таки одобрил и предложил поработать над ними.

Ещё через несколько недель дизайнер вернулась со второй партией набросков. В этот раз они выглядели удачно. В конце концов Найт вместе с дизайнерами остановились на том лого, который сейчас можно увидеть в каждой стране мира. За свою работу дизайнер получила 35 долларов.

Чуть позднее, во время спортивной выставки в Чикаго, Фила спросили, что это, и указали на логотип. Он почесал затылок и ответил, что это «свуш». Когда его попросили конкретизировать, он сказал так:

«Это звук, который вы слышите, когда кто-то проносится мимо»

Далее нужно было к этому логотипу дать название фирме. Более ёмкое и свежее, чем Blue Ribbon Sport. В обсуждениях мелькали «Шестое измерение», «Фалькон», «Бенгал». Ни одно из них Филу не нравилось: он не мог представить, что его обувь будет названа в честь очередного животного.

Новое название бренда появилось случайно: оно приснилось Джеффу Джонсону, первому сотруднику, который занимался всем — от дизайна до продаж. Слово Nike пришло ему во сне. Всё в этом слове было отлично: Nike — это греческая богиня победы. Что может быть лучше победы? Однако и здесь Фил долго сомневался.

Вместо Nike основатель компании всерьёз рассматривал «Шестое измерение»

Какое-то внутреннее чутьё подсказало ему выбрать Nike. Название, которое спустя десяток лет станет одним из самых узнаваемых в мире и принесёт Найту сумасшедшее состояние.

У компании началась новая жизнь, но нужно было решить старые проблемы. Всё из-за кроссовок Cortez — самой популярной модели. Загвоздка была в том, что права на неё принадлежали «Оницуке», но разработал её Бауэрман. И название придумали они с Найтом. У Nike были большие планы по выпуску этой модели.

Судебное разбирательство длилось несколько лет. Только в 1974 году суд вынес решение в пользу Nike: права на использование названия Cortez остались за американской компанией. Именно с логотипом Nike она стала всемирно известной.

Легендарная вафельница и революционная подошва

В 1970-е годы на лучших стадионах мира появилось новое полиуретановое покрытие. Бауэрман же видел в этом проблему: кроссовки его бегунов не имели должного сцепления, а значит — спортсмены теряли драгоценные секунды.

Нижний слой подошвы был слабым местом кроссовки: он практически не изменился за последние пятьдесят лет. Если у кроссовок не было шипов, то и сцепление было плохим. Бауэрман решил это исправить. Но он не знал, как к этому подступиться.

Однажды во время завтрака инноватор раздумывал над этим вопросом, как вдруг взгляд его встретился с вафельницей. Бауэрмана осенило. Он тут же отключил её от розетки, унёс к себе в мастерскую и начал колдовать. В удивительном «вафельном покрытии» он внезапно увидел ответ на мучивший его вопрос: именно такой должна быть подошва кроссовок.

К несчастью, эксперимент оказался неудачным: уретан, который он туда залил, намертво загерметизировал вафельницу. К слову, это было их с женой свадебный подарок.

Но Бауэрмана это не остановило. Он помчал в магазин за следующей вафельницей. Сломал и её. В конце концов череда экспериментов привела к тому, что изобретатель отлил подошву, которая в точности повторяет рисунок вафель.

Так в 1972 году появилась новая модель, полное название которой — Nike Waffle Racing Flat Moon Shoes. Тогда же Фил Найт подал заявку, чтобы запатентовать кроссовки с вафельной подошвой.

Всего было изготовлено 12 пар — для участников Олимпийских игр в Мюнхене. В июле 2019-го одна из этих пар была продана на аукционе за 437 500 долларов.

«Вафельная подошва изменила всё. Она не только трансформировала представление бегунов о сцеплении и амортизации, но и показала людям, в чём суть Nike: в решении проблем новыми способами», — сказал как-то историк компании Рик Лоуэр.

Кстати говоря, в 2011 году одну из вафельниц Бауэрмана нашёл его сын. Она была закопана на участке отца в Фоссиле в Орегоне. По словам Бауэрмана-младшего, вафельница была «в ужасном состоянии». Однако руководители Nike были в восторге. Теперь она выставлена в музее компании в Орегоне. 

Первые контракты со спортсменами

Может показаться удивительным, что до Nike в США, по сути, и не было компаний, которые бы пытались конкурировать с глобальными брендами.

Со времён Джесси Оуэнса ничего не поменялось: американцы, участники Олимпийских игр, как правило, выступали в adidas. Фрэнк Шортер стал олимпийским чемпионом по марафону в кроссовках немецкого бренда, хотя за окном был уже 1972 год, и американских брендов было предостаточно.

Даже Стив Префонтейн на олимпийский забег не рискнул надевать новоиспечённую модель Nike, так как к её качеству были вопросы. Adidas были просто надёжнее. Но Nike был только на пути к совершенству.

Тем не менее именно Префонтейн стал первым амбассадором бренда в истории Nike, правда, это амбассадорство было условным. Дело в том, что в 1970-е годы практически все спортсмены в США были любителями: они не получали зарплат от государства, вознаграждения за удачные забеги и не могли иметь контрактов с брендами. Даже когда Стив выступал на коммерческих соревнованиях в Европе, свои заработки он скрывал.

Чтобы это сотрудничество выглядело легальным, Стив стал не просто амбассадором — формально он работал в Nike. Его должность звучала как директор по связям с общественностью, а годовой оклад был скромным — всего 5000 долларов. Однако теперь он мог сосредоточиться на беге, а не тратить время на подработки в барах и на заправках.

Пре был одной из главных звёзд среди американских стайеров, и, конечно же, Nike выиграл от этого сотрудничества. Если Префонтейн побеждал, то побеждал и Nike.

У Стива была многотысячная орава фанатов по всей Америке, и каждое его выступление в кроссовках Nike, каждая иллюстрация с ним, попадавшая на обложку спортивного издания, становилась рекламой бренда.

В кроссовках со «свушем» Пре установил национальные рекорды на 5000 м и 10 000 м, в них же в 1973 году он разменял четыре минуты на одной миле — рубеж, который покорялся единицам.

По сути, сотрудничество Nike с Префонтейном запустило новую эру во взаимоотношениях между брендом и атлетами. Если раньше спортсмены надевали ту обувь, которая им доступна и комфортна для выступлений, то теперь они согласны на тот бренд, который им заплатит.

Nike быстро понял, что контракты со спортсменами могут стать важной стратегией в продвижении бренда. В тот же год, когда Пре взяли на работу, был подписан контракт с румынцем Илие Настасе. В 1970-х он был одним из сильнейших теннисистов в мире, и Nike не упустил возможность взять к себе ещё одного амбассадора.

Среди легкоатлетов, с которыми Nike заключал соглашения: спринтер Карл Льюис (9 олимпийских золотых медалей), средневик Себастьян Коэ (2-кратный олимпийский чемпион) и марафонец Альберто Салазар (3-кратный победитель Нью-Йоркского марафона).

Читайте также: Стив Префонтейн: история и тренировки легендарного бегуна

Бум естественного бега: минималистичная обувь и кроссовки с нулевым дропом

В 2003 году журналист Кристофер Макдугл был в командировке в Мексике, где ему нужно было разыскать одну поп-звезду и написать про неё материал. Он листал испанский журнал, как вдруг на его страницах увидел бегущего с горы человека. В материале рассказывалось о загадочном племени тараумара.

Макдугла осенило: это то, что ему нужно. Вот зачем на самом деле он приехал в Мексику.

Спустя шесть лет вышла книга Макдугла «Рождённый бегать». В ней он подробно рассказал о феномене этого племени, как его представители преодолевают тысячи километров в самодельных сандалиях и не получают при этом травм.

Их выносливость сравнится с выносливостью лучших сверхмарафонцев в мире, только последние специально для этого тренируются, а бег для тараумара — это просто образ жизни. У первых на ногах — самые современные и технологичные кроссовки, у вторых — сандалии, сделанные из автомобильных покрышек.

Подробнее об этом: Рождённые бежать: феномен племени тараумара

Макдугл задался вопросом: а что если беговые кроссовки переоценены? Что если именно кроссовки с высокой амортизацией — одна из причин травматизма бегунов?

«Рождённый бегать» стал хитом: на протяжении четырёх лет книга держалась в списке бестселлеров New York Times, за это время было продано более 3 миллионов экземпляров. Беговую индустрию книга и вовсе взорвала: в научных журналах развернулась дискуссия о пользе бега в минималистичной обуви, а компании стали разрабатывать такую обувь.

Вот так внезапно появилась мода на естественный бег (natural running) — техника, при которой человек использует амортизацию стоп и эластичность тела, где движение происходит за счёт инерции, то есть правильного приземления.

Одним из первых, кто выпустил минималистичную обувь, стал Nike. Модель Free 5.0 вышла ещё в 2005 году, то есть за несколько лет до того, как это стало мейнстримом. Всё из-за того, что некоторые африканские атлеты Nike бегали босиком, а не тренировались в предлагаемой им обуви.

В Орегоне, где базируется американский бренд, посчитали, что нужно сделать обувь, которая будет создавать те же ощущения, что и при беге босиком.

В каком-то смысле получилось символично: многие адепты естественного бега именно Nike обвиняли в том, что этот бренд задал тренд бега в обуви с толстой подошвой и высокой амортизацией. Но именно детище Фила Найта и Билла Бауэрмана стало одним из первых, кто выпустил обувь для естественного бега.

В 2006 году итальянский бренд Vibram представил минималистичную обувь Vibram FiveFingers: её рисунок повторял очертания стопы. 

Эту модель сложно было назвать предназначенной для бега, в лучшем случае — для ходьбы. Однако именно в ней Тед Макдональд преодолел дистанцию Бостонского марафона. Через несколько лет Тед посчитал, что ему и вовсе не нужна никакая обувь, и босиком преодолел марафон в Копенгагене.

В 2007-м обувь для естественного бега стал разрабатывать Newton — бренд из Колорадо. Её основатель Дэнни Эбшир считал, что необязательно бегать в обуви подобной FiveFingers. Для травмобезопасного бега нужно укреплять стопу, весь мышечный корсет и работать над техникой. Чтобы техника не ломалась из-за обуви, он изготовил кроссовки с минимальным дропом: в этом случае бегуны могли бежать правильно.

К выводу, что кроссовки с большим дропом и толстой пяткой вредят бегунам, пришёл и Голден Харпер. С малых лет он много времени проводил на улице, а уже в 12 пробежал марафон — за 2:45:34, что стало мировым рекордом для его возраста. Но уже тогда Голден понимал, что на рынке практически нет обуви, в которой бы бегуны бежали естественно.

Вместе с напарником они много экспериментировали над кроссовками, пока не создали zero drop, при котором нет никакого перепада между носком и пяткой. Кроме того, Харпер посчитал, что обувь должна иметь форму здоровой стопы, а не изогнутой, то есть пальцы должны иметь пространство во время ходьбы и бега. Так в 2009 году появился бренд Altra.

В противоположность всем этим тенденциям в тот же год была создана компания HOKA. Её основатели, сверхмарафонцы, говорили обратное: нужна максимально комфортная обувь с высокой пяткой. Однако у основателей HOKA была своя мотивация: во время протяжённого забега суставы получают высокую нагрузку, а обувь с плоской подошвой не даёт должной защиты. Особенно если это бег по горам.

Хотя мода на обувь постоянно меняется, сам по себе выбор той или иной обуви, будь то для естественного бега или с максимальной поддержкой и амортизацией, не гарантирует отсутствие травм.

Пена, на которой держалась вся индустрия

Когда говорят о находках и технологиях XX века, которые повлияли на производство спортивной обуви, часто вспоминают шипы. Вафельницу Бауэрмана. Воздушные подушечки — технологию Air, которую Nike сначала использовал в повседневной, а затем и в баскетбольной обуви. Или технологию GEL у ASICS — специальные силиконовые вставки, которые создают защиту от ударной нагрузки.

Вафельница Бауэрмана, точнее, его жены, действительно создала уникальный протектор — основу многих тренировочных кроссовок Nike даже сегодня. Но была ещё одна находка, о которой рассказывают гораздо реже.

В основе подошвы большинства кроссовок лежала обычная резина — та самая, которую изобрёл Гудиер. Но химики и инженеры продолжали исследовать полимерные материалы (высокомолекулярные соединения). Примерно в 1950-е годы один из таких полимеров был разработан — этиленвинилацетат.

Над ним продолжали работать, а технологи и инженеры спортивных компаний продолжали искать способы, как можно усовершенствовать обувь. Один из главных изобретателей того времени, Билл Бауэрман, говорил:

«Обувь должна обладать тремя качествами: быть лёгкой, удобной и долговечной»

И обувь не была такой. В частности, он критиковал: «Резиновая подошва изнашивается, как кукурузный хлеб».

Через несколько лет Бауэрман изобрёл промежуточную подошву, которая создавала амортизацию для всей стопы. Подошва была из мягкой губчатой резины: обувь стала на порядок лучше. Потом в ход пошла вафельница, и у кроссовок появилось сцепление. Но следующее важное слово в технологиях осталось за компанией Brooks.

Компания из Филадельфии появилась ещё в 1914 году, но вплоть до 1972 года не производила беговые кроссовки. Вместо этого были футбольные бутсы, роликовые коньки, обувь для софтбола. После того, как Фрэнк Шортер завоевал олимпийское золото на марафоне, Brooks обратил внимание на бег.

Спустя несколько лет Brooks выпустил на рынок модель Villanova — первые кроссовки, в промежуточной подошве которых теперь была не просто резина, а этиленвинилацетат или попросту пеноматериал EVA. В отличие от резины эта пена состоит из множества микроскопических пузырьков воздуха. Материал стал в разы легче, эластичнее и с лучшей амортизацией.

Пеноматериал EVA стал революционным открытием. Он был и остаётся базовой пеной для большинства беговых кроссовок.

Только в 2013 году adidas выпустил нечто совершенно новое: пеноматериал boost — вспененный термопластичный полиуретан (TPU). Тысячи капсул этого материала «запекают» в форме подошвы.

Читайте также: Ultraboost: как появилась самая известная линейка кроссовок для бега adidas

В отличие от EVA boost устойчив к разным температурам, он более долговечен и лучше возвращает энергию.

Уже через год после разработки кениец Деннис Киметто пролетел по Берлину с невероятным темпом для марафонской дистанции и установил новый мировой  рекорд — 2:02:57. Сделал он это в кроссовках с «бустом» — adidas adizero Adios Boost 2, словно доказав, что на нём — последняя технология в мире беговой обуви.

«Адидас» показал, что EVA — не единственное, на чём может стоять этот мир. Он предложил решение, которое с интересом рассмотрели конкуренты. Вскоре и другие бренды сделали альтернативные пеноматериалы: например, Puma — пену NRGY, Saucony — EVERUN, Reebok — Floatride Energy.

Но главная технология создавалась в лабораториях Nike. 

Карбоновая революция: от первых моделей в 1989-м до бума в 2017-м

В 1989 году компания Brooks разработала модель Fusion: это была первая модель, в которой использовалась пластина из углеродного волокна. К похожему технологическому решению через несколько лет пришла компания Fila. Но ни в одном из этих случаев обувь с карбоном внутри не стала популярной.

Следующая попытка внедрить карбон была в нулевых: adidas разработал модель ProPlate. В этих кроссовках в 2007 году эфиоп Хайле Гебреселассие установил новый мировой рекорд на марафоне — 2:04:26. Однако и в этот раз карбоновая обувь была разовым явлением. Карбон ушёл в забвение на целое десятилетие.

В конце 2016-го компания Nike объявила, что в следующем году три сильнейших стайера будут атаковать 2-часовой рубеж на марафоне. Этот вызов сравнивали с тем, что в 1954 году сотворил Роджер Баннистер — первым разменял 4 минуты на одной миле.

Nike провёл сотни исследований и испытаний, оформил пресс-релизы, снял эффектные ролики, словом, сделал всё, чтобы привлечь внимание всего мира к предстоящему забегу под названием Breaking 2. Этот проект — не только возможность сотворить историю, но и раскрутить новую модель, которая долгое время держалась в секрете.

В мае 2017-го кениец Элиуд Кипчоге максимально приблизился к историческому рубежу: на трассе в Монце он показал результат — 2:00:25. Хотя формально он не разменял 2 часа, всё же это было гораздо быстрее действовавшего на тот момент мирового рекорда (2:02:57).

Конечно, все обратили внимание на ноги Кипчоге: на них были новенькие Nike Zoom Vaporfly Elite. Вскоре они появились в магазинах по всему миру, и многие любители бега ринулись их скупать. И это несмотря на то, что модель была сугубо соревновательной.

Nike Vaporfly стала революционной обувью. Лёгкий тканевый верх, карбоновая пластина, зажатая внутри пенового материала, толстая подошва высотой 31 мм, высокая амортизация и одновременно минимальный вес 185 г. Все эти характеристики прежде не были свойственны соревновательной обуви, и Nike задал новый тренд.

Вдобавок ко всему производители обещали, что благодаря этим кроссовкам экономичность бегунов будет выше на 4%. Так это или нет — точно неизвестно: одни исследования гласят, что да, есть 4%, другие говорят, что на самом деле этот процент ниже — от 0,6% до 2,3%.

Тем не менее все — и эксперты, и потребители, — единодушно утверждали, что эффект от карбоновой пластины очевиден. Речь шла о так называемом возврате энергии: когда подошва не просто амортизирует, но и выполняет роль пружины при отталкивании. Если традиционная пена из этиленвинилацетата (EVA) возвращала не более 65%, то найковский ZoomX из полиэфирбластамида (PEBA) — все 87%. Кстати говоря, адидасовская пена Boost тоже показала хорошие цифры — 75,9%.

Удивительно, что adidas, став одним из первопроходцев в изготовлении карбоновой обуви, упустил свой шанс возглавить этот бум и отдал его в руки конкурентам.

Финиш Кипчоге в карбоновых кроссовках стал сигналом всему рынку спортивной обуви: нужно делать свои кроссовки из карбона. Началась новая гонка технологических вооружений. Практически каждый бренд обзавёлся моделью из карбона. Например:

• Puma Deviate Nitro
• adidas Adizero Adios Pro 3
• ASICS Magic Speed
• Saucony Endorphin Pro
• Mizuno Wave Rebellion
• Altra Vanish
• On Cloudboom Echo
• New Balance Fuelcell Supercomp.

Пока конкуренты разрабатывали эти модели, Nike бил рекорды. В 2018-м Кипчоге установил новый мировой (2:01:39) в той модели, в которой бежал в Монце. А ещё через год он окончательно вписал себя в историю, теперь уже как первый человек на планете, разменявший два часа на марафоне (1:59:40).

Читайте: Элиуд Кипчоге: история человека, преодолевшего марафон быстрее двух часов

Женский марафон тоже пережил революцию: впервые за 16 лет рухнул мировой рекорд Полы Рэдклифф. В карбоновых кроссовках кенийка Бриджит Косгей пронеслась по Чикаго за 2:14:04.

Если раньше результат Полы (2:15:25) считался каким-то нереальным и недостижимым, то теперь сбегать за 2:15 для элитной спортсменки мирового класса — нормальное явление. Но и сейчас результат британской спортсменки 2003 года считается одним из лучших в мировом женском марафоне.*

*на момент публикации статьи только три страны — Кения, Эфиопия и Голландия — имеют рекорды быстрее Рэдклифф. Результат британки входит в топ-10 мирового рейтинга за всё время.

Кроссовки будущего

И снова 1989-й год. Пока в Brooks размышляли, что делать с карбоновой пластиной и будет ли у неё будущее, главный герой фильма «Назад в будущее 2» Марти Макфлай достал из коробки Nike Air Mag — инновационную модель из 2015 года. У кроссовок автоматически завязывались шнурки — не мечта ли?

В середине нулевых пользователи обратились к Nike с петицией: «Требуем кроссовки из культового фильма». Шесть лет дизайнеры и технологи компании разрабатывали модель.

Наконец, в 2011 году Nike воплотил фантазию в жизнь: презентовал модель — копию из фильма и выпустил лимитированный тираж — 1510 пар. Практически все модели были проданы на онлайн-аукционе на eBay: за 10 дней было выручено 4,7 миллиона долларов.*

*на момент написания статьи копии, напоминающие оригинальные Nike Air Mag, можно найти даже на «Авито». Стоимость — от 100 000 тысяч до нескольких миллионов. Где и кем были произведены подобные кроссовки — нужно уточнять у продавцов.

Обувь не была предназначена для занятий спортом или активного отдыха. Выпуск Nike Air Mag — это, скорее, желание произвести впечатление и пополнить коллекции состоятельных сникерхедов.

В 2024 году швейцарская компания On продемонстрировала новинку On Cloudboom Strike. Роботизированная рука наносит специальный нитевидный материал (технология LightSpray™) на форму стопы: так работает 3D-принтер. В результате получается практически невесомая обувь — всего 170 г.

Всего 1,5 км нити и 3 минуты требуется, чтобы создать беговую обувь

То есть это не кроссовка, созданная по классическим лекалам, а одна сплошная нить.

Производство не только быстрое, но и экологичное: выбросы углекислого газа на 75% меньше, чем при изготовлении обычных кроссовок.

В этой обуви в апреле 2024-го эфиопка Хеллен Обири выиграла Бостонский марафон. В отличие от футуристической найковской модели у швейцарских кроссовок и вовсе не было шнурков.

Однако On Cloudboom Strike, поступившие в продажу в 2025-м, были уже со шнурками. Но и в этой модели есть своя изюминка, например, вместо стельки там амортизирующий слой.

В октябре 2025-го очередную новинку выпустил Nike: на сей раз это кроссовки с электроприводом. «Project Amplify — первая в мире система обуви для бега и ходьбы, призванная помочь идти немного быстрее и дальше — и всё это с меньшими усилиями», — сообщает компания в пресс-релизе. Новинка рассчитана, прежде всего, на любителей.

Система состоит из лёгкого мощного электродвигателя, приводного ремня и батареи, которая перезаряжается по USB-C. Последние расположены в манжете, охватывающей икры ног.

Nike сравнивает эту новинку со второй парой икроножных мышц. Или с электровелосипедом. Во время движения двигатель приподнимает задник обуви и тем самым подталкивает ногу, шаг напоминает действие пружины.

Массовые продажи модели запланированы на 2028 год. Конечно, это технология не для тренировок и не для официальных забегов, скорее, очередная попытка произвести впечатление.

На этом история кроссовок не заканчивается. Впереди десятилетия, столетия, возможно, тысячелетия, где будут новые открытия и изобретения. Наши потомки будут выходить на старты в самой инновационной обуви, а вместе с ними — роботы, которые на самом деле уже это делают. Если раньше люди соревновались с лошадьми, то, видимо, вскоре будут соревноваться с машинами.

Однако что бы ни было дальше, не лишним будет помнить, с чего всё началось. То, что сейчас кажется данностью — кроссовки с мягкой пеной, с вафельной подмёткой или с карбоном, ещё недавно было тем, над чем бились учёные. Это не просто данность, а фундамент, на котором стоит весь мир беговой обуви.